Пользователи написали 287 621 сообщений Зарегистрировалось 19 025 пользователей Последний зарегистрировавшийся пользователь mila55 Самое большое количество пользователей online 1 643 было 21 апреля 2009 - 03:13
Кто во что играет и какие старые игры вам нравятся? Я играю в Wolfenstein 3D, Doom 1-2, Heretic 1-2, Hexen 1-2, Warcraft 1-2, Dune, 7-th Legion, Duke Nukem 3D, Rise of Triads, Quake 1, System Shock 1-2, Alien vs Predator 2, X-COM 3 Apocalypse и много чего. Играю наравне с новыми играми.
Кто будет и кто играет в эти игры по Интернету? Я ищу игроков. Также хотелось бы видеть сервера по этим играм. Для этого вам нужны порты Skulltag или ZDaemon, а также WAD-файлы этих игр. Я покажу ссылки, если их одобрят.
Вот не поверите — дико интересно. Спать ночами не могу, всю подушку изгрызла, локти искусала. Дорогие девушки, сколько у вас было сексуальных партнеров?
Всем приветы
надеюсь после выходных все в норме и у всех отличное настроение
вот так хотел на выходной поехать за город но нельзя - ремонт дома вот теперь сижу на работе и думаю как хорошо что до ремонта успел скататься на Балхаш и сижу на работе а душа радуется глядя на фотки вот и делюсь ими ( 2 из них с вами)- порадуйтесь тож
есть кому чем порадовать других не стесняйтесь делитесьБалхаш2.jpg(69,68К) Количество загрузок:: 2
На КПП на узбекско-кыргызской границе (архивное фото)Недавние инциденты на пограничных постах в Кыргызстане и Узбекистане свидетельствуют о растущем риске межгосударственного конфликта вокруг Ферганской долины в Центральной Азии. Наблюдатели считают, что неспособность региональных правительств разрешить пограничные споры и урегулировать торговлю между государствами стала основной причиной нестабильности в пограничных регионах.
Власти Кыргызстана и Узбекистана расследуют причины трех различных происшествий на пограничных КПП, чтобы предотвратить дальнейшие вспышки насилия. 21 августа кыргызские пограничники задержали группу из четырех узбекских чиновников, среди которых был представитель Службы национальной безопасности Узбекистана и три члена Государственного таможенного комитета этой страны. Как сообщила 1 сентября узбекским журналистам адвокат иФеруза Валиева, предполагается, что они нелегально пересекли кыргызскую границу в Кадамжайском районе Баткенской области. Также сообщается, что 30 августа еще 12 граждан Узбекистана, включая одного пограничника, были задержаны властями Кыргызстана все в том же Кадамжайском районе.
Узбекские пограничники ответили аналогично: 31 августа двоих кыргызских пограничников задержали возле погранзаставы в районе села Вуадиль, расположенного в Ферганской области Узбекистана. В тот же день узбекские власти заявили на пресс-конференции, что задержанные пограничники зашли на территорию Узбекистана. В свою очередь, кыргызские власти сообщили журналистам, что задержанные пограничники направлялись на переговоры со своими узбекскими коллегами и в момент своего задержания находились на нейтральной пограничной территории.
Происшествия на границе привели к дипломатическому скандалу между двумя странами. Представитель Национальной службы безопасности Узбекистана 31 августа сообщил российским журналистам, что члены криминальной кыргызской группировки захватили 12 граждан Узбекистана, включая одного военнослужащего погранвойск. Он также добавил, что впоследствии в заложниках остался лишь узбекский пограничник, а остальных выпустили. По его словам, преступники потребовали обменять заложников на грузовик с товаром, задержанный ранее узбекскими пограничниками.
Представитель временного правительства Кыргызстана Фарид Ниязов 1 сентября опроверг на пресс-конференции заявления узбекских властей о захвате граждан Узбекистана кыргызской преступной группировкой. Ниязов заявил, что кыргызским властям ничего не известно о местонахождении узбекского пограничника и добавил, что его могли захватить занимающиеся контрабандой узбекские преступники.
По словам наблюдателей, причиной недавних событий на границе стал неразрешенный территориальный спор между двумя государствами. Узбекско-кыргызская государственная комиссия уже завершила делимитацию 1 050 из 1 395 километров двусторонней границы. Однако две страны по-прежнему не могут договориться о принадлежности 58 пограничных участков. Присутствие узбекских анклавов Шахимардан и Сох на территории Кыргызстана и кыргызского анклава Барак на территории Узбекистана еще более усложняет процесс делимитации. При этом, необходимость прохождения нескольких таможенных постов и общения с грубыми и плохо подготовленными пограничниками усиливает чувство изоляции у жителей этих анклавов.
Как в советское время, так и в начале постсоветской эпохи кыргызско-узбекская граница была размытой и охранялась спустя рукава. Вопрос о ее делимитации назрел в 1999 году, когда боевики Исламского движения Узбекистана (ИДУ) организовали ряд рейдов на юг Кыргызстана. Бойцы ИДУ также проводили операции в Таджикистане и Узбекистане летом 2000 года.
Налеты боевиков ИДУ вынудили государства Центральной Азии ужесточить пограничный контроль. Кыргызские и узбекские власти увеличили число погранзастав и разместили дополнительных пограничников для борьбы с отрядами ИДУ, наркотрафиком и контрабандой оружия. Однако повышенные меры безопасности имели серьезные экономические последствия. Ужесточение пограничного контроля привело к ограничению торговли, и многие местные фермеры потеряли основной источник дохода.
Нынешняя нестабильность на государственной границе вынуждает Бишкек и Ташкент задуматься о принятии соответствующих мер. Закир Тиленов, глава Государственной пограничной службы Кыргызстана, недавно встретился со своим узбекским коллегой, чтобы обсудить недавние инциденты. Однако как сообщает интернет-издание 24.kg, переговоры затянулись, так как стороны не добились консенсуса.
На юге Кыргызстана эксперты по предотвращению конфликтов отмечают, что неспособность региональных властей разрешить споры о границе увеличивает риск вооруженного противостояния между странами. В этой ситуации, по мнению специалистов, правильнее было бы улучшать коммуникацию друг с другом. Однако соответствующие инициативы неправительственных организаций пока не финансируются ни местными, ни иностранными правительствами.
Когда я стану старой тёткой
И стервой злой наверняка
В кошмарных спущеных колготках
К тому же чёкнутой слегка
Когда ходить я буду с палкой
Чесать свой крючковатый нос
Со старой выцвевшей мочалкой
На голове вместо волос
Ко мне негадано нагрянет
По злой иронии судьбы
Мой долгожданный принц-засранец
Мой чистый гений красоты
Лишь глянет на меня в пол глаза
И праподёт любовный пыл
Ему прошмякаю-Зараза!
Подонок!где ж ты раньше был?
...И он кладя в стаканчик челюсть.
Вздохнёт иль икнёт
Промямлит тихо-Моя Прелесть!
И к ножкам как кулёк падёт
Я шёл к тебе терпя мученья
Я тупо подвиги свершал
копил я злато и каменья
и крохи знанья собирал
И вот теперь тебя достоин!
Теперь прЫнцеса всё твоё!
...Ах старый.лысый.глупый воин!
И что мне делать Ё МОЁ?
У этой маленькой страшилки
мораль мы всё таки найдём
пока вы можите-ЛЮБИТЕ!
а прЫнцев позже подождём!!!
доброго времени суток!
дамы, готовы ли вы работать виртуальной стриптизершей,при этом получая, мягко говоря, очень неплохие деньги за короткий промежуток времени?
«Внедрению парламентаризма в Кыргызстане, как политически эффективного и действенного механизма демократии, сегодня препятствует целый ряд формальных и неформальных критериев», - говорится в статье известного кыргызстанского политолога Нура Омарова, написанной специально для Института общественной политики.
Кыргызская оппозиция на протяжении многих лет требовала перехода от президенциализма к парламентаризму. Сегодня, с приходом во власть, мечта, кажется, начинает сбываться. По крайней мере, с точки зрения новых власть имущих об этом свидетельствуют итоги референдума, на котором, согласно официальным итогам, подавляющее большинство граждан поддержало новую редакцию Конституции. Одним словом, вперед в светлое будущее, не омраченное страхами и сомнениями недавнего прошлого.
Однако, естественным образом, возникает множество вопросов. Каким образом можно взрастить “цветок” народовластия на местной почве, обильно удобренной разного рода родоплеменными пережитками? Возможно ли это в принципе и что из этого выйдет? Не превысит ли сумма рисков и угроз, возникающих в этой связи, вероятные и на сегодня, иллюзорные преимущества и выгоды? Главным вопросом, остается и то, способен ли парламентаризм в условиях крайне разбалансированной системы государственного управления обеспечить населению Кыргызстана желаемую стабильность и прогнозируемость развития?
Каждая из моделей - парламентаризм и президенциализм - безусловно имеют свои положительные и отрицательные качества. Сразу после распада СССР подавляющее большинство постсоветских элит сделало выбор в пользу президентской модели. Этот выбор носил во многом естественный и обусловленный “временем и местом” характер. В последующем, достаточно жесткое противостояние между президентами и парламентами привело к череде конституционных реформ, неизменно расширявших полномочия первых лиц государств.
Сочетание с местными традициями, по крайней мере для Центральной Азии, привело к появлению здесь т.н. “семейно-клановых цивилизаций”, под прикрытием демократических реформ хищническим образом эксплуатировавших собственное население. Поэтому, как минимум, в глазах оппозиции, превратившейся к тому времени в маргинальную политическую силу, своего рода идеей - фикс стала идея парламентаризма.
Внедрению парламентаризма в Кыргызстане как политически эффективного и действенного механизма демократии, сегодня препятствует целый ряд формальных и неформальных критериев.
К первым традиционно относят отсутствие развитого партийного сектора, слабость гражданского общества, несовпадение внешне демократического институционального дизайна и его наполнения, отсутствие компромисса в отношениях политической элиты, слабую связь общества и государства. Не менее важным фактором выступает и геополитическое окружение, способное, как это показал опыт Восточной Европы и СНГ, ускорить или затормозить внедрение более прогрессивной модели.
Ко вторым, применительно к местным условиям, можно отнести угрозу, исходящую непосредственно от самих политиков и их ближайшего окружения. Как бы парадоксально это не звучало, именно последнее является основным препятствием для парламентаризма, поскольку их, порой откровенно безграмотные действия, способны извратить и уничтожить самую хорошую идею.
Парламентаризм как институт имеет и свои собственные, “родовые” пороки. К ним традиционно относят неустойчивость политической системы, высокий уровень партийной коррупции, неспособность системы адекватно и эффективно реагировать на стремительно возникающие угрозы. Помимо этого, сторонники парламентаризма забывают, сознательно или нет, о том, что в наших специфических условиях парламентаризм способен превратиться в нечто абсолютно противоположное его первоначальному значению.
Сочетание всех вышеназванных факторов создает целый ряд рисков при реализации концепции парламентаризма в Кыргызстане.
Наиболее значимые могут быть ранжированы следующим образом.
1. Приживаемость парламентаризма в условиях общества, опутанного тесной сетью родовых и семейно-клановых традиций. Отмеченное выше отсутствие реального партийного сектора и социальной стратификации общества приводит к тому, что на передний план в разного рода избирательных кампаниях выходят регионально-клановые предпочтения. Таким образом, подавляющее большинство партий на сегодня строят свои действия с учетом реальной поддержки в том или ином регионе, выходцами из которых они являются. В значительной степени, аналогичным образом происходит рекрутирование их кадрового состава. Совершенно очевидно, что подобного рода технологии формирования кадровой и электоральной базы вероятных парламентских партий, построенные на патронально-клиентальной основе, не могут реализовать основополагающий принцип парламентаризма - принцип равного представительства интересов всех без исключения слоев и групп населения страны. Это способно привести к двояким следствиям - дискредитации парламентаризма как концептуальной основы будущего развития страны и очередному расколу общества на “своих” и “чужих”.
Помимо этого, отмеченный выше фактор геополитического окружения способен сыграть злую шутку с Кыргызстаном. Появление парламентской республики, хоть и не в чистом виде, вряд ли будет положительно воспринято и поддержанно авторитарным окружением. Несмотря на пафосную риторику соседей о том, что народ вправе самостоятельно решать свою судьбу, так или иначе будет происходить давление на изменяющийся политический строй, представляющий хоть и косвенную, но угрозу режиму личной власти лидеров региона. Провал проекта будет тем более выгоден им как показательный пример того, как не следует управлять страной.
Вследствие этого, обоснованным выглядит высказанный ранее вывод о том, что страну в течение ближайших лет неизбежно ждет очередная конституционная реформа и возврат к смешанной (с упором на президенциализм) системе правления.
2. Способность эффективно реагировать на угрозы и вызовы. Затрудненная, громоздкая система принятия решений в конфликтных ситуациях, требующих быстрых действий, очень часто называется критиками парламентаризма в качестве одного из основных изъянов данной системы. Помимо этого, парламентаризм очень часто, и зачастую оправданно, называют системой коллективной безответственности, при которой не с кого спросить за те или иные непопулярные или провальные решения. К этому стоит добавить, как правило, крайне низкий в профессиональном отношении уровень компетентности значительной части депутатов (ленинские “кухарки”) и неизбежное наличие в парламенте “кошельков”, которых интересует только собственное благосостояние.
Необходимость постоянного поиска компромисса в условиях отсутствия партийного большинства той или иной партии также приводит к частым и болезненным кризисам, поражающим систему изнутри. Следствием этому становятся бесконечные выборы/перевыборы, частые смены правительств, усталость населения от политики и политиков вообще.
Этот тезис особенно важен для транзитных обществ, переживающих острые внутренние кризисы по всем линиям своего развития, как это происходит в современном Кыргызстане. Сегодня актуален вопрос не о том, какая политическая система более подходит стране, а вопрос элементарной выживаемости государства, восстановления доверия к власти и ее авторитета, решения наиболее значимых социально-экономических проблем. Парламентаризм как форма правления сам по себе не дает ответа на эти вопросы. Тем самым, игры политиков лишь множат проблемы, перенося их решение на более поздний период.
Разбалансированная система государственного управления, характерная для Кыргызстана, в подобных условиях будет действовать еще хуже или же вообще прекратит существование. Однако, уже стало общим местом, что даже самая плохая власть лучше ее полного отсутствия.
3. Перерождение парламентаризма в авторитаризм. Хотят признавать это отечественные политики или нет, но в последние годы все попытки политических преобразований в стране свелись к элементарному переделу пространства собственного выживания. Президент, подмявший под себя все ветви власти, и ставший по существу, единственным источником принятия решений, естественным образом вызывал злобу и раздражение со стороны его политических оппонентов, выброшенных на обочину. Стремление развернуть ситуацию в диаметрально противоположную сторону, с учетом наших исторических традиций и ментальности, неизбежно приведет к сходному результату.
Формально все будет выглядеть крайне привлекательно, даже с точки т.н. демократических критериев наших западных спонсоров. Сильные парламент и правительство, контролируемый ими президент и якобы довольный всем народ. Однако, в условиях неразвитости или же полного отсутствия политической культуры и реальных традиций народовластия, неизбежно возникает соблазн оставаться во власти как можно дольше, используя ее при этом как можно шире. Если у западных политиков уход с поста премьера или спикера вызывает почти нескрываемый стресс, что же говорить о наших?
Есть опасение того, что партия или партии, пришедшие к власти, формируя большинство в парламенте, будут использовать его в своекорыстных интересах. Можно сколько угодно сохранять/переизбирать своего спикера или премьера, можно обладая необходимым административным ресурсом и поддержкой местных олигархов, сколько угодно набирать большинство в парламенте etc. Что же касается прокламируемых сегодня гарантий для оппозиции, то как говорится, пока мы слабы, можно их дать, а когда мы укрепимся, можно забрать их обратно. Да собственно в этом и нет особой нужды – ведь в стране накоплен такой опыт открытого и скрытого преследования своих политических противников.
То есть, в конце концов, все может банально свестись к тому, что в стране, в очередной раз сформируется единый центр принятия и реализации решений, и ситуация вновь вернется на авторитарные круги своя.
Для подлинной демократии гораздо более предпочтительной представляется модель, при которой в стране имеются несколько центров влияния, что не позволяет кому бы то ни было единолично усилиться и узурпировать власть. Ими могут стать президент, наделенный реальными полномочиями в области внешней политики и безопасности государства; парламент, формулирующий и создающий жизнеспособную законодательную базу для действий президента и правительства; правительство, отвечающее за блок социально-экономических вопросов; судейская власть, контролирующая законность действий власти; гражданское общество, включая местное самоуправление, выступающие в роли сторожа, не дающего “спать” власть предержащим.
Таким образом, для современного Кыргызстана не утратил актуальности сюжет смешанной формы правления, которая лишь нуждается в определенной корректировке в части создания реального баланса сотрудничающих и противоборствующих сил. Для этого может быть использован широко известный американский принцип “альтернативы и консенсуса”, при котором как союзники, так и их противники едины в стратегических вопросах развития государства и их мнения разнятся лишь в предлагаемых альтернативах их тактического решения.
Известный писатель Джек Линдсей, описывая Рим эпохи императора Нероана, написал гениальную фразу: “Нельзя делать выбор между императором и Сенатом. Борьба между ними - это призрачная ссора грабителей над добычей”.
История, описанная им, невольно ассоциируется с тем, что происходит в кыргызской политике. Многие, оправданно или нет, полагают, что для ряда кыргызских политиков особый интерес к парламентаризму на неафишируемом для широкой публики уровне сводится к элементарному переделу полномочий, способных принести весьма ощутимые экономические и иные дивиденды. Этому, в значительной степени, сопутствует подспудный страх того, что потенциальный конкурент способен занять более сильные позиции в т.н. “вертикали власти”, лишив их заветной доли пирога, а то и физической свободы. Народ, при этом, остается лишь сторонним созерцателем на этом “празднике жизни”.
Так стоит ли ему, в таком случае, менять власть одного тирана на тиранию сотни?
Вход
Регистрация
Помощь
